кассиан вэйл живёт в нескольких метрах от неё и поначалу существует именно как часть этого адреса. знакомое лицо в коридоре, шаги за стеной, иногда музыка, иногда звук ключа слишком поздно ночью. они сталкиваются у лифта, придерживают друг другу дверь, забирают перепутанную почту. всё это слишком обыкновенно, чтобы однажды стать историей. поэтому никакого настоящего начала у них нет. если потом попытаться определить точку, в которой кассиан перестал быть мужчиной из квартиры рядом и стал кассом, выяснится, что выбирать особенно не из чего.

сначала нужен штопор. потом у кассиана оказывается её посылка. однажды дарлин просит присмотреть за кошками, потому что вернётся поздно; в другой раз обнаруживает у двери кофе, который никто не сопровождает запиской. появляются запасные ключи — сначала исключительно на случай чрезвычайной ситуации, потом значение слова «чрезвычайная» начинает стремительно расширяться. are you home? постепенно заменяет приветствие, а предупреждать о визите становится немного нелепо, когда весь визит занимает несколько метров коридора.

они становятся друзьями раньше, чем успевают это обсудить. дарлин может прийти босиком, занять половину его дивана и молча смотреть что-нибудь отвратительное по телевизору. кассиан может открыть её холодильник без разрешения и обнаружить, что там опять нет ничего, из чего нормальный человек способен приготовить ужин. иногда они проводят несколько часов в одной комнате практически не разговаривая; иногда спорят из-за какой-нибудь ерунды с такой принципиальностью, будто от исхода зависит раздел имущества.

между ними постепенно исчезает необходимость быть интересными, и для дарлин это почти роскошь. она слишком долго существовала в пространствах, где присутствие нужно оправдывать: быть красивой, смешной, удобной, талантливой, хотя бы занятной. рядом с ним можно оказаться скучной, уставшей, раздражённой. можно ответить односложно и не компенсировать это улыбкой; можно уйти к себе посреди фильма, а на следующий день вернуться за оставленной кружкой так, словно никакой социальной катастрофы не произошло.

я помню твои глаза, которые смотрели на меня с низвергающей яростью. ты действительно готов был меня убить, а я в тот же момент хотел этой расправы. только если бы тебе не хватило сил, то я бы тебе инстинктивно не позволил поднять на меня руку. мы кричали друг на друга до оглушения, после чего ты хлопнул дверью, оставив меня в привычном состоянии одиночества. только оно было не фоновым, а пропитывающим насквозь. сколько раз я в руки брал пистолет с целью того, чтобы пустить себе пулю в висок. из-за плохого поведения я получил понижение в звании и должности, а ты просто исчез.

прошло три года. каждую горькую дату я звонил тебе, чтобы попросить вернуться. ты не отзывался, я тебя смиренно понимал. и вот наконец-то ты возвращаешься, чтобы дать мне почувствовать насколько же невыносимо быть одному. ты всё ещё не простил меня из-за того, что тогда я ничего не смог поделать. я всё ещё не готов принять тебя обратно в семью, потому что кроме тебя у меня никого не осталось. вдруг в этот раз ты исчезнешь навсегда.