Питер ищет школьную любовь

Аделаида Селвин | Adelaide Selwyn
#love #friend #enemy #lovehate
(все очень сложно)


Freya Mavor

Дата рождения: 17.02.1960, 19 лет на 01.09.1979 Статус крови: чистокровная

Образование: Хогвартс, Слизерин, выпуск 1978Сторона: ПС

О персонаже
Аделаида выросла в семье, где некоторые вещи не обсуждают за столом просто потому, что и так все очевидно. Кто должен управлять магическим миром, какие фамилии действительно что-то значат, с кем следует дружить, за кого выходить замуж и почему очередное нападение на магглорожденного, конечно, ужасно неприятно, но наверняка у случившегося были причины.

Мне не хочется делать из нее девушку, которую занесло на сторону Пожирателей случайно или которую правильная любовь могла бы вовремя спасти. Аделаида прекрасно понимает, среди каких людей выросла, и значительную часть их взглядов разделяет. Возможно, ей не нравится бессмысленная жестокость. Возможно, некоторые методы кажутся ей чрезмерными или попросту глупыми. Но спорить с самой идеей ей особенно не с чего.

При этом она не обязана быть холодной и надменной. Мне хотелось бы живого человека: язвительного или смешливого, раздражительного, способного привязываться, совершать глупости, врать, ревновать, искренне заботиться о ком-то и при этом придерживаться взглядов, от которых этому кому-то однажды станет очень неуютно.

С Питером Петтигрю они начинают общаться еще в Хогвартсе. Впервые она обращается к нему вообще из практических соображений. Нужно куда-то пробраться, что-то вернуть, выяснить расписание обходов или провернуть другую мелкую школьную аферу. Постепенно дружба превращается в роман. Возможно, первый шаг делает именно Аделаида: иначе Питер способен еще несколько месяцев искренне считать все происходящее очень странной дружбой.

Есть только одна проблема. Питер прекрасно представляет, что скажут Джеймс, Сириус и Римус, узнав, с кем он встречается. Аделаида тоже не горит желанием объяснять своим друзьям, почему из всех людей Хогвартса выбрала Петтигрю.

Сначала тайна кажется почти преимуществом. Записки между страницами, встречи после отбоя, пустые классы, несколько мест в замке, которые существуют будто только для них двоих. У Питера впервые появляется часть жизни, не принадлежащая Мародерам.

Потом начинают появляться менее приятные вещи. Аделаида проходит мимо него в компании своих знакомых и не здоровается. Питер делает то же самое при друзьях. Кто-нибудь спрашивает о них друг у друга, и оба слишком быстро отвечают, что между ними ничего нет.

А однажды Питеру приходится публично выбирать между ней и Мародерами, и он выбирает последних. На этом их отношения заканчиваются.

После школы мир становится больше, война — серьезнее, а их отношения вовсе не обязаны оставаться главным событием жизни Аделаиды. Мне совсем не хочется девушки, которая десять лет ждет Петтигрю и существует исключительно вокруг его сюжетной арки. У нее должны быть собственные связи, амбиции, ошибки, романы, семья, война и причины оказаться там, где она окажется.

Зато очень хочется когда-нибудь столкнуть их снова взрослыми.

Дополнительно

Какие планы на игру: школьные флешбеки от первого знакомства до тайного романа и болезненного разрыва; обязательно хочется однажды столкнуть ее со взрослым Питером; При этом я совершенно не требую вести персонажа исключительно по этой ветке — наоборот, очень хочу, чтобы у Аделаиды была собственная насыщенная игра вне Петтигрю. В Хогвартсе целое змеиное гнездо!
Пожелания по игровому активу: Главное — не пропадать молча и действительно хотеть развивать персонажа
Связь с вами: ЛС или гостевая
Права на персонажа:  в случае конфликтов персонаж остается за пришедшим на него игроком
Другая информация: многое в биографии, семье и характере Аделаиды можно и нужно додумывать под себя. Не хочу выдавать готового персонажа, которому останется только следовать по рельсам. Для меня принципиальны лишь ее принадлежность к слизеринской/чистокровной среде, искренняя симпатия к идеям будущих Пожирателей и общая история с Питером. Даже обстоятельства их разрыва можно докрутить вместе, если найдется вариант интереснее предложенного.

С внешностью тоже готов обсуждать. В заявке я скорее вижу девушку с обманчиво мягкой, не очевидно «злодейской» внешностью — мне нравится контраст между человеком, который может выглядеть вполне безобидно, и вещами, которые он считает допустимыми.

Пример поста

Можно было сколько угодно говорить себе, что он опоздал совсем чуть-чуть, что Флитвик задержал его не нарочно, что ребята наверняка решили, будто он вот-вот догонит их по дороге — легче от этого не становилось. В животе противно тянуло то самое чувство, которому и названия-то не подберешь: не злость даже, а что-то гораздо мельче и стыднее.

Да идем, управимся без Хвоста.

Питер даже не знал, звучала ли эта фраза на самом деле. Но голос Сириуса в голове был таким ясным, что почти не оставлял сомнений.

С досадой он вернулся в гостиную, старательно не думая о том, где сейчас остальные трое, и как весело им, наверное, и без него. Хотелось уйти в спальню, хлопнуть пологом кровати и провалиться под матрас, как домовик под половицу, чтобы вообще никто не трогал.

Именно тогда он и увидел сумку.

Черная, добротная, из хорошей кожи, с серебряной застежкой — небрежно брошенная у подлокотника дивана. Узнать вещь Сириуса было нетрудно, даже если бы на ней не поблескивали знакомые инициалы, эта наглая самоуверенная манера оставлять свои вещи где попало принадлежала исключительно Бродяге.

Идея пришла сразу, как всегда приходят самые дурацкие идеи. Ничего такого, просто маленькая безобидная шутка.

Он оглянулся. Никто на него не смотрел. У камина семикурсники обсуждали квиддич, у окна две девочки с пятого курса хихикали над каким-то журналом, а младшие спорили, существует ли на самом деле шоколадная лягушка, которая умеет петь.

Питер вытащил палочку.

— Porcus mutatio, — прошептал он, чувствуя, как внутри всё ещё ворочается обида.

Секунду ничего не происходило. Потом сумка дернулась. Серебряная застежка съехала набок, превращаясь в блестящий пятачок. Бока сумки округлились, ручка скрутилась хвостиком, из нижней части с неожиданной поспешностью вылезли четыре короткие кожаные ножки. Получившееся существо замерло на ковре, нелепое до невозможности — наполовину поросенок, наполовину сумка.

Питер прыснул в кулак.

Поросенок возмущенно хрюкнул. А потом — понесся.

— Ой, Мерлин! — взвизгнул кто-то из девочек.

— Это что ещё за дрянь?!

Гостиная взорвалась смехом. Кожаный поросенок метался между креслами как сумасшедший. Он проскочил между ног у пятикурсника, заставив того выругаться, взлетел передними копытцами на диван, оттолкнулся, сшиб подушку, пронесся под столом, едва не опрокинув шахматную доску, и, задрав хвост крючком, с победным хрюканьем пустился в новый круг.

Даже Питер — при всем ужасе, который уже начинал подползать под ребра — не мог не заметить, что это, вообще-то, невероятно смешно.

— Хватайте его! — крикнул кто-то.

— Да он скользкий!

— Фините ему кто-нибудь!

— А сам чего стоишь?

Питер шагнул вперед, вскидывая палочку. Он уже собирался прекратить это безобразие, когда поросенок вдруг резко сменил направление, спасаясь от преследователей.

Прыг.

Преодолев каминную решетку, кожаное существо с размаху бухнулось прямо в огонь.

Раздался сухой треск. Пламя взвилось выше, ярче, жадно облизывая черную кожу. Поросенок пронзительно взвизгнул — уже не смешно, а как-то по-настоящему, жалко и страшно — заметался среди поленьев, дернулся ещё раз и начал распадаться. Добротная блэковская сумка из поросенка превратилась в горящий, перекошенный ком из кожи, ремней, серебра и того, что хранилось внутри.

Перо вспыхнуло мгновенно, как спичка. Тетрадь повело чёрным по краю. Какая-то коробочка лопнула в огне с тихим хлопком. А следом выпал сложенный в несколько раз старый пергамент — плотный, пожелтевший, с темно-зеленой лентой, уже выцветшей от времени, и обуглившимся краем сургучной печати. Питер успел заметить только это — и то, как бумага не развернулась, а наоборот, будто судорожно стянулась под жаром, скручиваясь в черный ломкий цветок.

Смех в гостиной стих так резко — словно всем одновременно перехватило горло.

Питер уже не слышал никого. Он рванулся к камину первым, забыв и про зрителей, и про палочку в руке, и про то, что секунду назад еще надеялся остаться незамеченным. Жар ударил в лицо. Он отшатнулся, схватил кочергу и судорожно попытался выцепить хоть что-нибудь, что еще можно было спасти.

Поздно. Кожа скукожилась и лопнула по швам. Серебряная застежка почернела. Тетрадь ещё можно было узнать по обложке, но страницы внутри уже горели одна за другой. Питер зацепил кочергой тот самый свернутый пергамент и почти вытащил его из огня, но он развалился раньше, чем коснулся решетки.

На каменный пол выпал один-единственный обгоревший клочок. Питер наклонился и поднял его двумя пальцами. Несколько строчек исчезли полностью. От следующей осталось только начало имени, выведенное аккуратным чужим почерком: «Сири…»

Внизу сохранился кусочек темно-зеленой ленты. Питер уставился на него. Учебные конспекты не складывают столько раз. Не перевязывают лентой. Не таскают с собой годами, пока пергамент не желтеет на сгибах.

За спиной кто-то спросил:

— Это же сумка Блэка была?

Питер сжал клочок в ладони. Ещё полчаса назад ему хотелось, чтобы Сириус наконец заметил, что Хвоста не хватает. Теперь он отчаянно надеялся, что Бродяга вернётся как можно позже.